Если бы не простая игра случая, «Гусарская баллада» все еще лежала бы на братском кладбище среди многих других похороненных самодурами кинолент… 1961 год. Переломное время, когда кончалась эпоха «оттепели», начиналась эпоха «застоя». После фильма «Человек ниоткуда» я оказался в немилости или, как говорили в девятнадцатом веке, в опале. В глазах людей, командующих искусством, я оказался личностью, если еще не целиком подозрительной, то, во всяком случае, с неприятным душком.

«…Лошади неслись быстро по кочкам проселочной дороги, и карета почти не качалась на своих английских рессорах. Вдруг раздались крики погони, карета остановилась, толпа вооруженных людей окружила ее, и человек в полумаске, отворив дверцы со стороны, где сидела молодая княгиня, сказал ей: «Вы свободны. Выходите». — «Что это значит, — закричал князь, — кто ты такой?..»  — «Это Дубровский», — сказала княгиня…»