70-е годы, творческая биография Светланы Коркошко в кино только начинается. Ею сделаны первые шаги. Роли, сыгранные молодой актрисой на экране, очень разные: образ пламенной коммунистки, комиссара эскадры Оксаны Матюшенко в «Гибели эскадры», драматический характер Катерины Ивановны в «Братьях Карамазовых», Зинаида Ризберг, женщина с интересной и сложной судьбой в «Почтовом романе». Все они непохожи друг на друга, как непохожи и фильмы. Но в них нетрудно разглядеть яркую индивидуальность человека со своим внутренним миром, убеждениями, принципами.

«Прописка» на экране С. Коркошко началась с роли комиссара Оксаны Матюшенко в фильме режиссера В. Довганя «Гибель эскадры» (1966). На эту роль она была приглашена еще студенткой последнего курса 1 Харьковского театрального института. «В сущности, весь год съемок был для меня как бы пятым курсом института, — рассказывала Светлана Ивановна, — курсом, на котором я брала уроки у таких великолепных мастеров, как Б. Ливанов, А. Ханов».

С героиней пьесы Корнейчука «Гибель эскадры» Коркошко впервые встретилась еще в студенческие годы. Уже тогда Светлана мечтала сыграть эту героическую роль. «Меня восхитил мужественный, цельный характер Оксаны, ее убежденность, революционная страстность,— говорит С. Коркошко. — Только тогда я думала о сценическом воплощении и не представляла, что очень скоро получу приглашение сыграть Оксану в кино».

Исторический фон кинодрамы, в которой рассказывается о сильных и мужественных людях революции,— события на Черноморском флоте в 1918 году. Герои фильма — матросы Черноморского флота, возглавляемые комиссаром Оксаной Матюшенко (прообразом которой послужила Нина Островская — одна из руководителей Севастопольского комитета большевиков). В борьбе за флот большевики столкнулись с яростным сопротивлением украинских националистов и русского реакционного офицерства.

Светлана Коркошко создает в этом фильме героический образ. Ее комиссар— настоящий вожак революционных матросов. Актриса находит верное сочетание черт женственности с непоколебимой волей, простоты, душевной чуткости с преданностью революционному долгу. Она мужественно сражается и отдает жизнь за выполнение ленинского приказа.

Стремясь к психологической конкретности образа женщины-комиссара, С. Коркошко подчеркивает такую важную в нем черту характера, как мастерство воспитателя, умеющего верно и четко сформулировать задачи политической борьбы. Вот, например, небольшая сцена разговора Оксаны с матросом Гайдаем. Разгорячившийся Гайдай (Г. Мартынюк) предлагает в азарте ненависти к врагу расстрелять всех «контриков». Прежде чем возразить Гайдаю, Оксана терпеливо разъясняет матросу суть происходящих событий, политическую обстановку, сложившуюся на корабле. И только после этого Оксана убежденно говорит Гайдаю: «А что же потом?.. Одному остаться на корабле и повеситься? Нет, Гайдай, с ними говорить нужно, а не пистолетами играть!» Внимательно всматривается Оксана — Коркошко в лицо Гайдая, старается понять матроса и найти путь к его сердцу.

Комиссар в исполнении С. Коркошко не только зоркий политик, она — беспредельно мужественный человек, умный стратег. Ее Оксана умеет быстро разобраться в обстановке, принять верное решение в критическую минуту. Порой кажется, что эта молодая красивая женщина взяла на себя непосильный труд — обуздать взбунтовавшихся офицеров и националистов. Но комиссар — человек большевистской закалки. В решительный момент Оксана объявляет офицерам, выступающим против большевиков: «Пока мы на кораблях, советую вам, господа офицеры, слушать волю комитета, если не хотите вылететь за борт!» Глаза Оксаны в эту минуту полны отваги, в голосе — твердость и решимость, волевая собранность в жестах. Перед нами — человек с сильным характером, непримиримый к врагам революции.

К сожалению, роль Оксаны, сыгранная С. Коркошко, не стала полной актерской удачей. Образ женщины-комиссара, сам по себе правдивый, не был прочно связан в фильме с другими персонажами, с подлинной борьбой, жизнью. Образ Оксаны Матюшенко, как и других ведущих героев, был построен во многом фрагментарно, характер зачастую подменялся позой, фразой. Оксана С. Коркошко была конкретна, во многом убедительна, но в ущерб обобщающему смыслу образа. Трагедийное начало героического образа оказалось приглушенным. Следя за игрой Светланы Коркошко, невольно испытываешь обиду за разрыв между творческими возможностями актрисы и теми, которые ей предоставили создатели картины. В чем-то, конечно, сказалась и неопытность актрисы. «Кинематограф был для меня абсолютно «неизведанной землей», — рассказывала Коркошко, — знаю только, что я полностью доверилась режиссеру и не предполагала даже, что можно что-то предложить, с чем-то поспорить... Я работала скорее интуитивно, чем сознательно».

Главные просчеты «Гибели эскадры» таились в режиссуре. Раскрытие характеров нередко подменялось внешними постановочными эффектами. Фильму не хватало глубины. После «Гибели эскадры» Светлана Коркошко два года не снималась, хотя предложений было много. После окончания института она с успехом играла Антигону в трагедии Софокла в Киевском театре им. Ивана Франко. Вскоре она была приглашена в труппу МХАТа.

Следующая роль, предложенная Светлане Коркошко в кино, была, по собственному признанию актрисы, очень далекой ей в человеческом плане. И это вполне понятно. Но актриса с ней справилась успешно. Помогла этому, несомненно, ее плодотворная работа в театре. Это была роль Катерины Ивановны в фильме Ивана Пырьева «Братья Карамазовы».

Героиня Достоевского сыграна актрисой очень эмоционально. Именно в этой роли кинозритель впервые познакомился с С. Коркошко как с актрисой большого драматического темперамента. Герои Достоевского представали в фильме Ивана Пырьева в своей сложной жизненной и философской сути, страстно направленной против общественного зла. Режиссер поставил перед собой задачу — выразить содержание романа Достоевского «через внутреннюю жизнь его основных персонажей. Не отрывая их от конкретной бытовой обстановки, максимально приблизить к зрителю их душевные переживания». Драма страстей — вот что составляет основу фильма Пырьева.

Катерина Ивановна в исполнении Светланы Коркошко—натура яркая, развивающаяся под влиянием противоречивых жизненных обстоятельств. В ней сходятся неуравновешенность и рассудительность, мягкость и жестокость, любовь и ненависть. В этом образе все объединяется в единое органическое целое, единое по смысловой значимости и по стилю игры.

Катерина Ивановна, сыгранная Коркошко, очень близка по замыслу к Достоевскому. Ее преданность добру возникает в романе как парадоксальное следствие ущемления личности, что рождает, в свою очередь, злобу и ненависть. Ее любовь есть своего рода форма самоутверждения. Такова она и у С. Коркошко. В ее Катерине Ивановне живет упоение собственным благородством. Недаром Митя Карамазов говорит о ней, что она не его любит, а себя в нем любит. При всем неистовом стремлении делать добро своему оскорбителю Мите, Катерина Ивановна полна ненасытной ненависти к нему. И эта любовь-ненависть, этот душевный надрыв является основным переживанием Катерины Ивановны — Коркошко.

Роль эта была трудна не только в силу противоречивости характера героини, но еще и потому, что у Катерины Ивановны почти отсутствовали в фильме поступки, она жила в сфере эмоций, ее мысли не всегда выражены были прямыми словами. Поэтому в передаче внутреннего мира героини особое значение приобретала пластика игры.

Вот сцена в доме Катерины Ивановны. К ней приходят Иван и Алеша Карамазовы. Они просят на суде не сообщать некоторых фактов, касающихся Мити и ее. Героиня Коркошко вмиг становится подозрительной, она ничего определенного не обещает братьям, только уточняет, кого же щадить она должна в своих показаниях: себя или его? «Себя и его», — тихо говорит ей Алеша. И тут Катерина Ивановна взрывается. «То-то, — угрожающе чеканит она, — вы еще не знаете меня... да и я еще не знаю себя...» А потом почти истерически восклицает: «Да убил ли он? Он ли убил?»

Коркошко акцентирует здесь в Катерине Ивановне изломанность души, эгоизм, исступленное самоутверждение. Всю эту гамму психологических нюансов актриса делает ощутимой в зловеще-загадочном тоне слов, в гордой осанке фигуры героини. Широко распахнуты темные глаза, глаза — вызов. Недобрая желчная усмешка трогает уголки губ. Конец эпизода задуман и сыгран актрисой как молчаливый поединок взглядов. Вообще «игре глаз» постановщиком фильма и актрисой придавалось большое значение. «Именно глаза актера, — говорил И. Пырьев, — должны стать в нашем фильме основным выразительным средством, призванным сообщить зрителю подлинную сущность мыслей, чувств и взаимоотношений персонажей».

Роль эта была трудна не только в силу противоречивости характера героини, но еще и потому, что у Катерины Ивановны почти отсутствовали в фильме поступки, она жила в сфере эмоций, ее мысли не всегда выражены были прямыми словами. Поэтому в передаче внутреннего мира героини особое значение приобретала пластика игры.

Наивысшей точкой роли, самым острым эпизодом, в котором наиболее полно раскрывается драматический темперамент Светланы Коркошко, стала сцена суда. Эту кульминационную сцену С. Коркошко играет упоенно, страстно, с размахом и достигает в ней большой искренности. Катерина Ивановна становится на суде зловещей фигурой. Актриса показывает разные перепады в настроении своей героини, снова подчеркивает ее душевный надрыв, импульсивность переживаний.

В начале Катерина Ивановна настроена мирно. Немного волнуясь, но убежденно и рассудительно она дает показания в пользу Карамазова. И когда другие свидетели говорят о невиновности Мити, ее глаза светятся искренней радостью. Но вот в качестве свидетеля выступает Грушенька, которая во всем винит Катерину Ивановну, говорит о ней резко и грубо. Мы видим, как расширяются от гнева глаза Катерины Ивановны. В ее душе поднимается волна гнева, обиды за прошлое, за пережитые унижения. Нарастающее желание мстить Мите, давно подспудно зревшее в ней, овладевает всем ее существом. Месть выплескивается неожиданно, бурно. Катерина Ивановна вскакивает с места и почти в истерике кричит: «Это он убил отца!» На вытянутых вперед руках она показывает суду письмо-улику, которое и погубит Митю.

Рисунок роли у Коркошко в этом эпизоде броский, четкий, острый, в нем естественно и свободно оживает характер героини Достоевского. Образы Светланы Коркошко, созданные ею в фильмах «Гибель эскадры» и «Братья Карамазовы», очень различны. Еще ярче выразилось своеобразие творческого почерка актрисы в следующем фильме — «Почтовый роман» (реж. Е. Матвеев). Это была главная женская роль — Зинаиды Ризберг, женщины, которую глубоко и преданно любил герой революции 1905 года Петр Шмидт.

С. Коркошко и здесь, в неожиданной для нее роли, остается актрисой четкого, строгого, оригинального рисунка. Поэзия этой картины была найдена в реальной истории. Петр Шмидт, человек широкого ума и блестящей эрудиции, в критическую минуту столкновения восставшего народа и самодержавия встал на сторону матросов, возглавил мятежную эскадру. Но основная тема фильма — лирическая, тема великой силы любви. «Что может быть величественней, чем любовь?.. Революция и любовь всегда рядом. Это понятия одинаковой чистоты». Эти слова в фильме произносит В. И. Ленин (Ю. Каюров), и они являются ключевыми в позиции авторов и главных исполнителей «Почтового романа».

Действие фильма разворачивается в двух временных плоскостях: 1905 год — время Севастопольского восстания и 1922 год — поиски чекистом Ковшовым адресата предсмертного письма легендарного Шмидта — Зинаиды Ризберг. Работа над ролью Ризберг проходила с большим подъемом. «Роль эта чрезвычайно интересна и выигрышна, — рассказывала Светлана Коркошко.— Моя героиня появляется на экране молодой, 23-летней, а расстаемся мы уже с усталой, много пережившей сорокалетней женщиной. Этот образ очень близок мне и как актрисе, и как человеку».

Роль Ризберг содержит несколько внутренних линий. В сущности, Светлане Коркошко пришлось сыграть два различных характера: Ризберг молодую, влюбленную, мужественную и Ризберг — сорокалетнюю, изрядно измотанную жизнью, от имени которой и идет действие фильма. Эта усталая женщина, нервно закуривающая одну папироску за другой, заметно волнуясь, рассказывает историю своих взаимоотношений со Шмидтом чекисту Ковшову (Е. Матвеев). Только теперь ее героиня поймет, что мимо нее прошла большая, великая любовь, поймет, что она знала совсем другого Шмидта, «вернее, совсем не знала его... — с грустью рассказывает Ризберг — Коркошко, — не знала, не понимала и не пыталась понять. Я была просто дурой, самовлюбленной дурой...»

Главной заботой актрисы в тех частях фильма, где она играет молодую Ризберг, был показ внутренней жизни героини, завершающейся поздним прозрением любви к Шмидту. С. Коркошко не осуждает Зинаиду Ризберг, она показывает драму женщины, проглядевшей настоящую любовь. В первую встречу Зинаиды Ризберг со Шмидтом в вагоне поезда перед нами предстает красивая и изящно одетая молодая женщина. Разговаривает она со своим спутником спокойно-вежливо, как обычно разговаривают со случайным человеком. Она крайне изумлена смелостью тона попутчика. А Шмидт с задором мальчишки предлагает ей: «Хотите, я остановлю поезд? Я готов на любое из самых диких безумств!..» «По-моему, безумство совершаю я, позволяя себе разговаривать с вами!» — сдержанно улыбаясь, отвечает Ризберг. Но ее уже что-то заинтересовало в этом офицере, то ли смелость и оригинальность его суждений, то ли большое желание писать ей письма. Все внимательнее смотрят ее глаза на Шмидта. Она решает дать ему свой адрес. «Вы ответите мне?» — с надеждой в голосе спрашивает Шмидт. «Если письма будут стоить того», — небрежно-шутливо обещает Ризберг, еще далекая в эту минуту от серьезных мыслей.

Эту сцену С. Коркошко играет легко и лирично. Ее Зинаида Ризберг— непосредственна, изящна. В сценах в каземате, куда приезжает ее героиня после того, как узнает о восстании на крейсере «Очаков» и о грозящей Шмидту казни, Светлана Коркошко играет в Зинаиде Ризберг человека, разбуженного любовью. Пусть слишком поздно, пусть горька теперь любовь, срок которой отмеряй днями до казни Шмидта. Но она вся отдается охватившему ее чувству.

...Зинаида Ризберг — Коркошко медленно входит в полутемный каземат, пристально смотрит на осунувшегося Шмидта. Ее охватывает на какую-то долю минуты смятение и отчаяние.

— Вот я каков, — выдавливает из себя, наконец, Шмидт. — Думали ли вы, что эти сорок минут в поезде приведут вас...

— Не надо, не надо об этом... боже, боже мой, — тихо говорит Ризберг, а слезы помимо воли бегут из глаз.

Наконец, она заставляет себя улыбнуться и сказать просто:

— Ну, показывайте ваш каземат, как вы тут устроились?

Эпизод встречи с арестованным Шмидтом Светлана Коркошко сыграла в полную силу. Она проводит его очень мягко, не выходя из ровного ритма, который все время свойствен действиям ее героини. Казалось, здесь должен произойти бурный взрыв чувств. Но в результате именно таким решением актриса рассказала о душевном перевороте Ризберг, о ее любви к Шмидту. В этом был точный художественный расчет. В истории личных взаимоотношений Ризберг и Шмидта С. Коркошко сумела увидеть нравственный и социальный смысл. С чувством внутреннего восхищения и гордости за Шмидта слушает Зинаида Ризберг его речь на суде. Актриса молчит, но в ее глазах читается безграничная любовь и уважение к этому мужественному человеку.

Светлана Коркошко всегда подходила к своим персонажам заинтересованно, с гуманистических позиций, она не боялась в своей игре ни предельной сдержанности, ни обнаженных, накаленных до предела страстей.